…2019 год. В последний день перед отпуском, 30 июня, труппа Театра имени Лермонтова, как обычно, собралась в большом репетиционном зале, чтобы подвести итоги сезона – не самого радостного в истории и, возможно, самого драматичного за последние десятилетия.

. Мировая пандемия коронавируса спутала все карты и планы – фактически, театр был закрыт с середины марта. Артистам запретили даже репетировать, поскольку в стране было объявлено чрезвычайное положение и в Алматы установили жесткий локдаун. В июне эпидемиологическая ситуация в самом крупном городе Казахстана слегка выправилась, и санитарные службы позволили провести сбор труппы. О том, что на встречу с коллективом придет худрук, никто не надеялся – было бы кощунственно подвергать риску жизнь и здоровье «капитана корабля», учитывая его самочувствие и преклонный возраст. Однако Рубен Суренович Андриасян все-таки появился… на экране большого монитора, установленного на сцене. И сколь ожидаемыми ни были слова, сказанные коллегам, они прозвучали безжалостным приговором в зале суда, в абсолютной тишине:

- Я принял нелегкое решение, но оно единственно правильное… Как однажды сказал один знаменитый президент: «Я устал, я ухожу». Король состарился – да здравствует Король.

И прежде чем сложивший с себя полномочия художественного руководителя народный артист республики, лауреат Государственной премии, кавалер ордена «Отан», профессор Андриасян официально провозгласил преемника, раздались долгие овации. В Театре Лермонтова прощались с эпохой, которая длилась без малого 40 лет. «Все было предсказуемо и неминуемо, и все же горло сковал тяжелый комок, было трудно дышать, - признается позже одна актриса. – Ведь Рубен Суренович был не просто главным режиссером моей жизни, он был и остается всей моей жизнью».

… Что сам я чувствовал в этот момент? Пожалуй, абсолютную пустоту, ведь эту внутреннюю катастрофу я пережил гораздо раньше, примерно за год до фактической отставки Мастера. В ноябре 2019-го, на гастролях в Москве, мы встретились в театре Маяковского, где в рамках первого международного фестиваля русских театров зарубежья столичной публике был представлен спектакль Рубена Андриасяна «Джут» о голодоморе в тридцатые годы прошлого века, с Владимиром Ереминым – известнейшим российским актером, официальным голосом Аль Пачино и Роберта де Ниро… Немногие, правда, знают, что Еремин когда-то начинал артистом в Лермонтовке, а впоследствии поставил в этом театре три замечательных спектакля, один из которых по собственной пьесе – «Пожар в сумасшедшем доме во время наводнения». Я пригласил Владимира Аркадьевича на спектакль, мы общались за кулисами и он ненароком обронил: «У вас большие перемены, скоро будет новый худрук…». Помнится, земля ушла из-под ног. Несмотря на то, что последние семь лет я был правой рукой Андриасяна, его помощником по литературно-драматической части, ОН мне ничего не сказал о грядущей неизбежности. А я не осмелился спросить, при всей прозрачности и транспарентности наших отношений… Более того, мне пришлось еще и записывать это видеобращение Мастера на камеру, я делал это с непроницаемым, но совершенно белым лицом. Рубен Суренович при всей его восточной хитрости, в добром смысле, всегда вел честную игру. Свою рецензию на одну из его лучших постановок по Чехову – «Чайку» на Малой сцене – я так и озаглавил: « Ча-ча-ча! (Чайка. Чехов. Честно)». Все мы, желая Мастеру поистине кавказского долголетия, понимали: скорее всего, это его последний спектакль в этом театре. И самый совершенный, венец творения. Здоровье, которое Рубен Суренович за эти четыре десятилетия растратил в борьбе за установление здорового климата в коллективе, в последнее время сильно подводило. Порой, в редкие минуты сокращения дистанции (субординация для него и для меня священны), он еле слышно, глядя на меня совершенно больными глазами, спрашивал: «Что мне делать? Мне пора на покой, мне совесть не позволяет занимать чужое место…». Однажды я нарушил привычное сочувственное молчание и довольно жестко ответил: «Время упущено, Рубен Суренович, теперь только до последнего вздоха тут, без вас театр развалится, как карточный домик». Я отчасти лукавил: хотя в художественно-постановочном отношении у Андриасяна, действительно, не было преемника, но у него был надежный тыл в лице директора – тоже верного ученика и в прошлом актера. Именно Юрий Александрович Якушев за последние два десятилетия поставил работу так, что вся эта конструкция функционирует  бесперебойно и исправно, как самые высокоточные часы. На мой взгляд, только такие крепкие  тандемы, подразумевающие разделение полномочий (директор решает административные вопросы и не вмешивается в репертуарную политику, а худрук, в свою очередь, не лезет со своим уставом в хозяйственную епархию), являются залогом успешной работы театра. В России ярким примером и подтверждением этого вывода является спарринг Римас Туминас – Кирилл Крок в Вахтанговском, у нас в Казахстане -  Рубен Андриасян – Юрий Якушев в  Театре Лермонтова…

Слава Богу, моим пророчествам не суждено было сбыться: Мастер сейчас пребывает в окружении любящих родных и близких, гуляет по берегу океана, чувствует себя несравненно лучше, чем в загазованной котловине Алматы, и по праву гордится тем, что создал и передал в надежные руки. А мы, прожив год без его непосредственного деятельного участия, имеем возможность уже, что называется «с холодным носом» проанализировать, от какого наследства мы, слава Богу, не отказываемся.

… Театр Лермонтова, который расположен в самом сердце южной столицы Казахстана, действительно с виду напоминает белоснежный гигантский лайнер. Старожилы еще зовут его белым лебедем среди зелени. Сказать, что плавание этого корабля всегда было свободным и безмятежным, значит, погрешить против истины. Угрозы благополучному существованию были всегда, а новые вызовы времени только усугубили положение. Театр мог закончить свое существование в лихие девяностые, когда парад суверенитетов, провозглашенный Ельциным, сопровождался мощной волной приватизации и экономическим коллапсом. В те времена, чтобы удержаться на плаву, «русской драме» пришлось в буквальном смысле отдаться дьяволу коммерции – в фойе храма Мельпомены торговали мебелью и картинами алматинских художников! Стремительный отток русскоязычного населения не мог не сказаться на посещаемости: у оставшейся части интеллигенции, истинных театралов, просто не было средств на приобретение билетов. Да и настроения ходить в театр не было – люди поголовно занимались «челночным» бизнесом и элементарно выживали. Вот тогда-то мудрейший Рубен Суренович и придумал антикризисную стратегию: мы будем утюгами, разглаживающими лица людей. Сработало! Ставка на легкие комедии (не от хорошей жизни!) удержала зрительское внимание. Но даже в этот переходный период культурного НЭПа театр не отказывался от серьезных авторов, осознавая свою воспитательную и просветительскую миссию. Именно в лихие девяностые в репертуаре появились Булгаков, Домбровский, Галин, Григорий Горин… Не говоря уже о классиках. «Собачье сердце» с Толоконниковым в роли Шарикова Андриасян поставил задолго до знаменитой картины Бортко. А в самый переломный момент крушения империи – «Поминальную молитву» в параллели с Ленкомовской постановкой Захарова. И маститые московские театральные критики, посмотревшие оба спектакля, отдали пальму первенства именно постановке алматинского театра. Один известный критик писал: «Я верил, что рано или поздно, но появится в репертуаре театра вещь великая. Без колебания скажу, что «Поминальная молитва» - это звездный час Лермонтовского. Может быть лучшее из того, что было в истории театра.. Такой молитве подвластно «повернуть глаза зрачками в душу» - непостижима ее сила..». Роль Тевье-молочника была последней ролью выдающегося артиста Льва Александровича Темкина…

Во второй раз Театр русской драмы мог почить в бозе в середине «нулевых», когда пришедшее в негодность здание необходимо было срочно закрывать на капитальный ремонт,  а средств катастрофически не хватало. Деньги на ремонт Якушев, в конце концов, нашел, но…«восток – дело тонкое, Петруха». У нас в Азии все делается очень медленно, в итоге ремонт растянулся на несколько лет, спектакли русского театра тогда приютили коллеги из других театров – казахского, уйгурского, казахского ТЮЗа имени Мусрепова… Андриасяна, помнится, нервировало и раздражало, что вместо вопросов творческого плана журналисты беспрестанно спрашивали его только об одном: «Когда закончится ремонт?». И неизвестно, сколько бы еще тянули кота за хвост подрядчики, не соберись в театр с инспекцией Нурсултан Абишевич Назарбаев (в стенах Театра Лермонтова должна была пройти встреча президента с творческой интеллигенцией страны). К чести первого президента Казахстана, он никогда не был равнодушным к судьбе и чаяниям «русской драмы». Когда Рубен Суренович тяжело заболел (грозный диагноз не давал поводов для оптимизма), Назарбаев дал указание главе правительства  выделить деньги на лечение и благодаря этому Мастера экстренно прооперировали в Израиле. А впервые президент побывал в Театре Лермонтова в 2002 году. Спектакль Рубена Андриасяна «Эзоп» по пьесе Фигейредо «Лиса и виноград»  настолько потряс главу государства (о, сколько в нем было эзопова языка, аллюзий и аллегорий!), что постановку и ее создателей сразу же выдвинули на Государственную премию…

Забегая вперед, отмечу, что и в наши дни театр не застрахован от внешней агрессии: швондеры от исполнительной власти периодически предпринимают  попытки подмять под себя очаг культуры. Исторически сложилось, что до недавнего времени каждый вновь назначенный аким (мэр города) считал своим долгом переподчинить республиканские театры, расположенные на территории мегаполиса, в муниципальные собственность, не считаясь с интересами Министерства культуры. Слишком лакомый кусочек для властей – недвижимость в центре города. Велик соблазн сровнять с землей храм Мельпомены и на его пепелище построить ординарный и безликий торгово-развлекательный центр. Три года назад Андриасян и Якушев невероятными усилиями выиграли очередную битву за Театр. А ведь уже была придумана и практически утверждена концепция перевода сразу нескольких государственных театров республиканского подчинения в недавно построенное здание «Алматы арена» по типу Театра наций, где раз в неделю один из театров (казахский, русский, немецкий, уйгурский, корейский) должен был играть постановку («в очередь, сукины дети!»). Реализации этой шизофренической идеи помешали СМИ и лидеры мнений, но сколько моральных сил это противостояние отняло у руководителей театров!

…  Однако бог с ними, с хозяйственными проблемами. Лучше поговорим о творческих достижениях. Театр Лермонтова славен двумя краеугольными составляющими: образцовой репертуарной политикой и объективно сильной труппой, иначе бы, по опросам интернет-голосования «Звезда театрала», он не входил бы в десятку ведущих русских театров СНГ. Такому репертуару позавидует иной столичный театр:  Шекспир, Лермонтов, Чехов, Островский, Гоголь, Грибоедов, Вампилов, Шукшин, Разумовская, Дюрренматт, Шоу, Шмитт, Уильямс, Стейнбек, Бергман! Как отмечала в своем обзоре, опубликованном в журнале «Иные берега» ведущий российский театральный критик России Элеонора Германовна Макарова: «Трудно себе представить, что в наше непростое время, когда разорваны все связи, а город Алматы совсем не близко, в нем сохранился очаг настоящей русской культуры – Государственный академический русский театр драмы имени Лермонтова. Поражает афиша театра. Даже в Москве вряд ли найдется театр, который мог бы похвастаться таким репертуаром».

        Такой богатейшей палитре имен и названий театр обязан Рубену Суреновичу Андриасяну, который многие десятилетия выстраивал репертуарную политику по принципу «каждому по потребностям». Его художественная линия была сбалансированной – учитывались вкусы всех категорий зрителей (возрастной, социальной, интеллектуальной). Богатая жанровая палитра позволяла каждому удовлетворить свои эстетические запросы и предпочтения. Примечательно, что, придерживаясь консервативных взглядов («форма исчерпаема – неисчерпаем человек в своем внутреннем содержании!»), Мастер давал возможность в полной мере проявить буйство фантазии режиссерам, исповедующим иную, даже чуждую эстетику. Так, в репертуаре в бытность Андриасяна худруком появились экспериментальные и даже инновационные постановки немецкого режиссера Дмитрия Билова («Андалузское проклятие» по Лорке и «Маскарад» по Лермонтову), москвички, любимой ученицы Римаса Туминаса Гульназ Балпеисовой («Горе от ума»), Полины Неведомской («Снегурочка. Не сказка»), Гиорги Маргвелашвили («Ромео и Джульетта»). Еще двадцать лет назад, когда высокие технологии только заявили о себе, Рубен Суренович доверил сложнейший материал – абсурдистскую пьесу Славомира Мрожека «Танго» - молодому алматинскому телевизионщику Игорю Пискунову. Одним из первых начинающий режиссер использовал на сцене антарекс с видеоинсталяциями. Причем работал «зеленый» Пискунов с такими мастодонтами сцены, как Юрий Померанцев и Лия Нэльская. Результат превзошел все ожидания: спектакль Пискунова стал фаворитом ежегодного фестиваля Балтийского дома «Встречи в России» - он произвел настоящий фурор!

Порой Андриасян, что называется, переступал через себя – так произошло со спектаклем Романа Виктюка «Фуршет после премьеры». «Пьеса Красногорова ужасная, мне просто было интересно, что из нее вылепит Роман Григорьевич», - признавался позже Андриасян. Этот «эксперимент» обернулся большим скандалом: приехал Виктюк, поставил на уши весь театр, перессорил всю труппу, шокировал «академического зрителя». Больше года не утихали яростные споры вокруг постановки в чатах популярной казахстанской интернет-платформы «Центр тяжести». Тот классический случай, когда все сложилось точно по Эфросу, который считал, что лишь тот спектакль может считаться состоявшимся, если пятьдесят процентов зрителей являются горячими поклонниками и пятьдесят процентов – ярыми ненавистниками. Как ни парадоксально, многие артисты говорят сегодня, что поверили в собственные силы именно после соприкосновения с гением Виктюка. Так произошло, например, с Ириной Лебсак. До встречи с Романом Григорьевичем режиссеры почему-то видели в этой актрисе тургеневскую девушку - «голубую», лирическую героиню, но именно Виктюк, что называется, выпустил джинна из бутылки. За последние два десятилетия Ирина Маратовна стала ведущей актрисой, примой театра, а ряд ярких характерных ролей (Валентина – «Что хочет женщина», Бургомистр – «Визит дамы», Анна Андреевна – «Ревизор», Мария Юзефа – «Андалузское проклятие», Филумена – «Филумена», Жижи Трахос – «Жижи», Шарлотта – «Осенняя соната») снискал огромную зрительскую любовь. Последняя упомянутая работа Лебсак – роль Шарлотты в пьесе Ингмара Бергмана – была признана лучшей женской ролью на международном фестивале «Белая вежа-2021» в Беларуси. К слову, актриса преуспела также на литературной ниве – совсем недавно вышла в печать ее книга «Актерские монологи» («Лебски»).

О том, что такой сильной труппе позавидуют многие театры, в один голос говорят критики на всех фестивалях. Преемственность поколений – важнейшая составляющая театрального процесса.  «Я знаю театр имени Лермонтова более полувека и застал труппу, в которой блистали Е.Я. Диордиев,  В.Б. Харламова, Л.П. Кюн, Е.В. Попов, Л.В. Нэльская, Л.Э. Боксерман, Л.А. Тёмкин, Н.И. Трофимова, Л.Я. Майзель, А.И. Медведев, Н.И. Зеленов, Ю. Б. Померанцев, - вспоминает сегодня Рубен Андриасян. - Помню удивительно дерзкую молодёжь, теперь уже старшее поколение нашей труппы – Геннадий Балаев, Юрий Капустин, Виталий Гришко, Нина Жмеренецкая, Михаил Токарев Людмила Тимошенко, Анатолий Креженчуков, Галина Буянова… Эту эстафету приняли представители нынешнего среднего поколения – Ирина Лебсак, Лариса Паукова, Сергей Уфимцев, Татьяна Эйнис, Ольга Ландина, Анастасия Тёмкина, Виталий Багрянцев и другие.        

В наши дни на сцене правят бал мои ученики, которым сегодня около тридцати и чуть за тридцать – Ирина Кельблер, Камилла Ермекова, Роман Жуков, Дмитрий Багрянцев, Рауф Хабибуллин, Илья Шилкин, Максим Лукоянов, Илья Бобков … Я часто думаю о том, какой крепкий фундамент заложили основатели театра – Юрий Рутковский сотоварищи. Я видел это, наши артисты, лишённые на три года возможности выходить на родную сцену во время капитального ремонта,  репетировали, где угодно: в производственных цехах, в клубах при температуре помещения плюс 10 градусов – так, как Рутковский с труппой репетировал в 1933 году в бараках НКВД под писк и шебуршание крыс…».
Сегодня, в свои – страшно сказать – 98 лет на сцену легкой мальчишеской походкой вбегает Юрий Борисович Померанцев – ученик Натальи Ильиничны Сац. Единственный артист в труппе Театра Лермонтова, не имеющий специального актерского образования – гений-самоучка. Язык не поворачивается назвать его уходящей натурой! Прожив без малого целый век, испытав ужасы фронта, голод, лишения, этот человек живет насыщенной жизнью, его собеседники – Станиславский и Немирович-Данченко, Мейерхольд и Михаил Чехов – с этими достопочтенными господами Померанцев ежедневно и яростно полемизирует у себя на кухне. Расскажу одну историю, ранее не опубликованную: несколько лет назад актер и режиссер нашего театра Сергей Попов решил поставить модную пьесу Джеффа Барона «Визиты к мистеру Грину». Это была внеплановая самостоятельная работа – в заглавной роли Попов видел только Померанцева, а у того (надо знать характер Юрия Борисовича) было… 120 вариантов рисунка роли! За два года квартирных репетиций Попов и Померанцев так переругались между собой, что штукатурка осыпалась и трубы выли. Но когда администрация театра совместно с юридической службой начала переговоры с автором пьесы, он неожиданно для всех заартачился. Не давал разрешение на постановку – и все тут! Мы в театре ходили с лицами соуса песто, не представляя, как сообщить эту трагическую новость Померанцеву. Не хватало нам только инфаркта! И тогда я решил снять тизер спектакля и в черно-белом варианте отправил его Джеффу Барону в Америку. Трогательный, щемящий, с крупными планами трясущихся рук и шарпеистых морщин старика – мистера Грина-Померанцева. На следующий день Барон подписал все бумаги, причем на самых выгодных для театра условиях!

… В театре отлично понимают, что «вариться в собственном соку», довольствуясь исключительно любовью проверенного, верного алматинского зрителя для него губительно. Поэтому прошедшее десятилетие ознаменовалось бурной фестивально-гастрольной деятельностью. В 2013 году состоялись долгожданные и очень успешные гастроли Театра Лермонтова в Москве, на прославленной сцене МХТ.  «Мы совершаем здесь акт наглости, - пошутил на пресс-конференции в день открытия Рубен Андриасян, - дерзнули  привезти в Москву «Вишневый сад» и открыть этой пьесой Чехова наши гастроли на этой исторической сцене». Столичные театралы испытали глубокое удовлетворение и от этого, и от последующих актов. А мхатовские билетерши, переходя на шепот, признавались алматинским артистам: «Вот у вас настоящий Чехов, а у нас дурак какой-то».

А в 2014 году театру Лермонтова рукоплескали Петербург и Омск…. Послание «с требованием веры и с просьбой о любви», которое «зачитали»  со сцены петербуржского театра «Балтийский дом», прозвучало столь пронзительно, что заставило зрителей достать платки.  Тот же спектакль «Отель двух миров» по пьесе Э.-Э. Шмидта (он лишь недавно сошел с афиш, став историей) растопил сердца и сибирской публики. Примечательно, что на «Отель» в Омске еще за сутки до представления было продано чуть меньше половины билетов. «Это провал!» - читалось на взволнованных лицах администраторов. Очевидно, аннотация, авторы которой напустили потустороннего тумана, отпугнула публику. Но уже после первого гастрольного спектакля – «Визит дамы» по пьесе Ф. Дюрренматта – кассы осаждали, как колбасные лавки в дни августовского путча. А уж когда зрители распробовали наши комедии… Как ни парадоксально, наибольшим успехом у омичей пользовались не авангардные постановки для камерной сцены с тонкими психологическими поединками вроде «Малых супружеских злодеяний», а французские комедии, которые во всем мире собирают кассу, и только на постсоветском пространстве считаются низкопробными. «Леша! Ты не поверишь – зал лежит под креслами! «Пижама на шестерых» всех порвала!» - кричала мне, завлиту, за кулисами главный администратор. Кстати, по свидетельству кулуарных сплетников, главный режиссер Омской драмы Георгий Цхвирава пришел в ярость, узнав, какой репертуар везут в ЕГО театр алматинцы: «Что?! На нашей сцене – Куни и Камолетти?! Да как они посмели! Да наши зрители проголосуют ногами против!». Они и проголосовали… в горизонтальном положении, в пароксизме восторга. Видать, перекормили сибиряков «правильной» духовной пищей, коль у них возникла потребность в остро-соленой-перченой кухне. И даже те критики, которым не по нраву подобного рода драматургия, признавали, что казахстанским артистам удалось не уронить Куни до ватерлинии Бенни Хилла, но возвысить его до изящества парадокса «Монти Пайтон»…

Ох уж это «как они посмели!»… Вспоминается международный фестиваль «Откровение» в Алматы, куда съехались видные и шибко модные столичные критики, поборники современного искусства. Мы показали им «Ромео и Джульетту» Шекспира – куда уж современнее! Тем более в авторской, совершенно авангардной трактовке Гиорги Маргвелашвили, режиссера из Грузии. Это был даже не холодный душ – ледяная прорубь. «Да как вы посмели в год 400-летия нашего Уильяма показать такого богомерзкого Шекспира!» - визжал от негодования один ретивый московский театровед. А через полгода в Рязани этот же спектакль ведущий и авторитетный критик Римма Кречетова назвала открытием фестиваля «Свидание на театральной», причем спектакль помимо гран-при завоевал еще пять номинаций…
И все же настоящим фарватером для корабля под названием Театр имени Лермонтова стало участие в федеральной программе «Большие гастроли». Со спектаклем «Андалузское проклятие» по пьесе Лорки «Дом Бернарды Альбы» в 2017 году мы объехали всю Сибирь – Барнаул, Новокузнецк, Новосибирск. В последнем из тройки городов, правда, произошел забавный казус: слух о том, что в спектакле есть сцена с легким намеком на лесбийские отношения, так возбудил «православных активистов», что они устроили на популярном местном интернет-портале настоящую обструкцию спектаклю – как сказал бы герой Михаила Ефремова из «Дня выборов», заочно его отпели. Особенно развеселили два комментария: «Единственный мужчина не вышел на поклон, так как ему было стыдно за срамной спектакль» и «Надеюсь, на спектакле уже побывали сотрудники ФСБ и Следственного комитета и сделали соответствующие выводы…» Ох, люди, люди…
А еще через два года  по той же программе спектаклю «О мышах и людях» по Стейнбеку неистово аплодировала публика Уфы и Тольятти. Как ни странно, даже пресловутая пандемия и наглухо закрытые границы не смогли отменить встречу с любимыми  братьями-славянами: 2020 год – большие гастроли в Орске и Оренбурге, участие во втором международном фестивале русских театров зарубежья, 2021 год – упомянутое уже триумфальное выступление на белорусском фестивале «Белая вежа» в Бресте…

… «Король состарился. Да здравствует король!» - провозгласил под аплодисменты труппы ушедший с капитанского мостика Рубен Суренович Андриасян. «Прошу любить и жаловать – новый художественный руководитель Государственного академического русского театра драмы имени Лермонтова Дмитрий Анатольевич Скирта!» - представил преемника коллективу директор Юрия Якушев.
И все дружно выдохнули.

Потому что у мудрого Мастера гениальное чутье. Строго говоря, Дмитрий Скирта не является учеником Андриасяна. Но даже любимый ученик может оказаться предателем и ревизионистом. За примерами далеко ходить не надо. А единомышленник – никогда.
Дмитрий Скирта из породы играющих тренеров. Режиссер самых кассовых спектаклей в Лермонтовском театре, он как актер продолжает выходить на сцену в спектаклях «Ужин с дураком», «Ревизор», «Интимная комедия»… На его спектаклях «О мышах и людях» и «Мой папа Питер Пэн» по пьесе Карен Климовски в  зале плачут мужчины. Не удивлюсь, если, посмотрев однажды «Малые супружеские злодеяния» (спектакль по пьесе Шмитта много лет шел на Малой сцене и совсем недавно сошел с репертуара), какие-то переживающие кризис семейные пары приняли решение не разводиться.

Скирта известен и популярен в народе еще и как медийная персона, благодаря участию в первых казахстанских мыльных операх «Перекресток» и «Саранча». При этом он  в свое время стал самым молодым заслуженным артистом в Казахстане – звание получил еще в девяностые, когда блистал в ТЮЗе у Бориса Николаевича Преображенского (Пушкин, Гамлет, Николка в «Белом кресте» по Булгакову…Скирта сколь принципиален, столь и прямодушен, никогда не держит камня за пазухой. Еще Скирта – гуманист по натуре, человечность и любовь к ближнему проходит красной нитью через все его постановки.

– Если бы я придерживался другого курса, я не проработал бы в этом театре столько лет, - говорит Дмитрий Скирта. - Поэтому я вовсе не намерен менять традиции, которые складывались годами. Главное, чтобы корабль продолжал плыть. Хочется, чтобы со сцены нашего театра и дальше читалась любовь, свет и всё то, на чем можно вырастить по-настоящему живое и думающее поколение.

Параллели с кораблем, продолжающим плыть курсом на общечеловеческие ценности, проводит и Рубен Андриасян, правда, уже из-за океана: «Я поздравляю и себя с тем, что мне выпал этот счастливый билет на Корабль, который будет плыть до тех пор, пока не обмелеет открытое море нашей взаимности. А мы уж постараемся, чтобы этого не произошло. Попутного ветра!»