"Казахстанская Правда" от 03 апреля 2009 года

Трагическая ошибка короля

Константин КЕШИН

Премьера спектакля по пятиактной трагедии Шекспира «Король Лир» состоялась на сцене Государственного академического русского театра драмы имени М. Ю. Лермонтова. Долгое ожидание (причиной тому препоны ремонтные и прочие) алматинских театралов еще одной встречи с «отцом нашим Шекспиром» уверенно гарантировало премьерный аншлаг. Тем более что нынешняя жизнь, можно сказать, с огромной болью и печалью вопрошает: «Но, может быть, не напрасно в спектакле о Лире живет мысль, что человеческую природу не переделать и от оборотней не спрятаться. Судьба каждому предоставляет на этот счет свой опыт ошибок, прозрений и потерь». Новая работа театра (режиссер-постановщик «Лира»-2009 — Рубен Андриасян) позволяет немало прибавить вот к этому самому опыту.

Король

Все действие от первой до последней сцены проходит в изысканно-громоздких декорациях (тяжеловесные кабинки с занавесками то и дело разъезжаются и съезжаются) талантливого сценографа Эрнста Гейдебрехта (ФРГ). Превосходно «сочинено» Людмилой Кужель костюмное собрание спектакля: «вкус, батюшка, отменная манера». Пришелся к месту и заунывный напев волынки, магически-монотонный, повелительно погрузивший зрителей в происходящее (музыкальное оформление—Александр Костромыкин). Хорош и старательно-отстраненно исполненный танцевальный пролог (балетмейстер—Гульзагира Жумагалиева).
И вот на сцене появляется король (Юрий Капустин). Да, заметим попутно: Р. Андриасян полностью сохранил верность переводу Б. Пастернака, пусть и сокращенному, отказавшись от реплик и песенок Шута в версии С. Маршака. Так вот, у Пастернака Шут обращается к повелителю: «Дяденька». Таким уютным, домашним, поистине главой большого дружного семейства, где имеются дочери с зятьями, где младшенькая, самая любимая, вот-вот пойдет к алтарю, и предстает перед нами король. Пожилой, симпатичный дедуля-обаяшка. Это потом будут и грозные нотки самодура, и жалкие бессильные слезы...
А дальше трагедия неумолимо начинает набирать скорость, как Восточный экспресс в обильно-кровавой прозе Агаты Кристи. Перефразировав классика Энгельса, друга классика Маркса, мы можем сказать: «Любая власть ослепляет, абсолютная власть ослепляет абсолютно». Именно это и произошло с милым королем, в конце концов оставшимся не только без нового платья, но и лишившегося жизни.
Юрий Капустин предпринял по указанию режиссера (весьма глубоко продумавшего вечный сюжет противостояния доверия и предательства) тщательное исследование пути самонадеянного самодержца к гибели. Не обращая внимания на тревожные «звоночки»: отказ Корделии (Ольга Ландина) притворствовать в чувствах, предупреждение Кента (Анатолий Креженчуков) — «Недоброе задумал», закусивший удила Лир разорвал в буквальном и переносном смыслах королевство на части, поверив обещаниям дочерей Гонерильи (Анастасия Темкина) и Реганы (Лариса Паукова) содержать старого отца, выпустившего власть из рук, в покое и довольстве.
Пушкин, боготворивший Шекспира, проницательно заметил: «Отелло не ревнив,
он доверчив». Лир — той же, доверчивой, породы. Но вот в чем «фишка» XXI века: в наше время куда как понятнее, что благородство в обоих случаях обернулось насильственным удушением. С Дездемоной Отелло расправился самостоятельно, без посторонней помощи. Корделия погибла не от рук Лира, но по его вине. Мы жалеем, очень жалеем б/у короля, «несчастного, нагого горемыку», да еще «Уже безумие крылом Души накрыло половину», однако невозможно не согласиться с Р. Андриасяном, сурово обнажившим механизм вторжения зла в нашу жизнь.
В финале оставшиеся в живых (из действующих лиц семеро не дожили до закрытия занавеса) прощаются с несчастным королем, потерпевшим по своей самоуверенности и нравственной слепоте поистине страшное поражение. Нам же остается принять к исполнению горький и неумолимо-обязательный завет: «Какой тоской душа ни сражена, / Быть твердым заставляют времена».

Три сестры и два брата

Даже просто смотреть, как мгновенно переменились дочери Лира, как в беспощадном зверином оскале исказились лица и души, невероятно тяжело. Зло старательно, много лет таилось, маскировалось, лицемерие и лютая корысть смогли успешно прикинуться нежной дочерней любовью. Герцогские жены Гонерилья и Регана в одно мгновение составили согласно действующую преступную пару. Честное слою, мы бы ничуть не удивились, если бы эти замужние дамы королевского происхождения заговорили на языке, от которого в приличном обществе шарахаются, как от чумы и холеры. Острая, «с нажимом» трактовка Л. Пауковой и А. Темкиной (особенно убедительной) позволяет глубже понять трагедию обманутого отца.
И заговорщицы отыскали проворного, ушлого пособника-соратника, одного из сыновей доверчивого — (Боже мой, поистине круговая роковая доверчивость!) графа Глостера (Алексанрдр Зубов), а именно Эдмонда (Виталий Багрянцев). Оклеветав родного брата Эдгара (Александр Багрянцев), Эдмонд деловито, кирпичик к кирпичику, выстраивает злонамеренную интригу. Этот очаровательный проходимец очень нравится обеим герцогиням. И за телесными доказательствами дело не стало. К счастью, наш любимый режиссер, конструируя любовные блицсцены, не перелистывал почтенной давности «Камасутру». Все целомудренно, все «для семейного просмотра». Что правильно и похвально.
А мы тем временем прикинем итоги эпидемии доверчивости: «Слепота, страшная умопомрачительная слепота, милостивые государи!» Графу Глостеру вырвали глаза, Регана отравлена Гонерильей, не замедлившей покончить жизнь самоубийством, Эдмонд на рыцарском поединке заколот братом. Что говорить про Корделию и самого Лира! Особенность спектакля, и ее неотступно соблюдают актеры, кого ни возьми, в суховато-сдержанной интонации, в категорическом нежелании рвать страсть в клочки (лишь король на старте событий символически разодрал карту Британии, и ни к чему хорошему этот раздрай и этот разрыв не привели). Правда, и после премьеры в дальнейшем репертуарном существовании «Лира» не стоит забывать веское замечание Александра Твардовского: «Как говорил старик Маршак: «Голубчик, мало тяги!» Другие поэты выразились намного решительнее и намного ближе к истине: «Играй же, на разрыв аорты!» и «Не читки требует с актера, / А полной гибели всерьез!»
А тем, кто не понял, надеюсь, подробно разъяснит Рубен Суренович.

Шут

О многом говорит выбор режиссером на роль Шута Игоря Горшкова. Поклонники лермонтовской труппы давно приметили и отметили этого всегда интересного, поразительно достоверного актера. Без нарочитой грубости, без непримиримых и бесстрашных замечаний, злых, но не злобных пометок на полях жизни, без проницательных оценок Шутом событий и характеров спектакль немало потерял бы. Шут умен, тонок, его правдивость, как бы ни была нестерпима («Правда глаза колет, господа!»), целительна, дарит надежду. Пожалуй, Шут, не меньше, чем король Лир, — особенная примета данного, оправдывающего труды многие, не остывающего в своем сюжетно-нравственном движении спектакля. Неспроста зрительские аплодисменты на премьере впервые прозвучали, когда Шут в начале второго действия произносит прощальный монолог: «Это подходящая ночь, чтобы охладить любые страсти. Перед тем, как уйти, попророчествую».
Замечательно, что нынешний «Король Лир», несомненно, спектакль большого стиля, того самого, что позволяет говорить: «Театр имени Лермонтова держит марку». То, что премьерное представление неизбежно «разведка боем», то, что зрительный зал в данном случае — испытательный стенд, явление, по крайней мере, в нашей округе, нормальное и привычное. Как говорил старик Шекспир: «Так создан мир!» Конкретно — театральный. В немногочисленных — но имеются, что поделаешь: от четкости произносимого текста до картинности схваток — промахах, проколах, разного рода недохватках и упущениях режиссер, требовательный и бескомпромиссный Р. Андриасян, разберется и без газетной рецензии.
Однако как не отметить, что полностью пропал (по вине сценической бури, оглушительно соединившей в себе децибелы тайфуна, шторма и цунами) знаменитейший королевский монолог: «Вой, вихрь, вовсю! Жги, молния! Лей, ливень!.. Я — ваша жертва—бедный, старый, слабый». Здесь вполне можно простить применение микрофонов. Это — одно. Да и с Корделией... Что-то решительно не срослось, если признаться откровенно. Недаром режиссер-постановщик —вопреки Шекспиру и его конгениальным переводчикам — даже не позволил зрителям оплакать несчастную дочь несчастного Лира.
Со всем тем этот спектакль — работа серьезная, старательная, выполненная с должным уважением не только к Шекспиру, но и к нам—современникам авторов представления. Будем надеяться, что неизменно полный зрительный зал Театра имени М. Ю Лермонтова в те вечера, когда на сцене «Король Лир», подтвердит справедливость нашего доброго отзыва.
Нам остается напомнить противостоящие друг другу постулаты, которые позволяют глубже понять персонажей великой трагедии. «Приспособляться должен человек к веленьям века. Жалость неприлична» (Эдмонд). «Вниманье надо посвящать Душе...» (Шут). «Признаться, я начинаю что-то понимать... Пожалуйста, не смейтесь надо мной!» (Лир). Какая жалость, что необходимое и неизбежное прозрение столь непоправимо запоздало.