"CONTRA"

Про что король для народа?

Евгений ПРОГНАЕВСКИЙ

Новая постановка театра Государственного академического русского театра драмы имени М. Ю. Лермонтова в очередной раз ребром поставила вопрос о бессмертии классики. Спектакль "Король Лир" в интерпретации Рубена Андриасяна -воплощение концептуальное™ и стиля. От костюмов и декораций до музыкального сопровождения. Правда, трагизм за концепцией углядеть - достаточно сложно.
С середины первого акта в голову настойчиво лезли строчки из другого Лира: Без ума все от мистера Лира! Он мастак городить огород. Говорят, он чудак и придира (Или, может быть, наоборот). Потому, видимо, что на сцене были актеры. Актеры, а не герои. Играющие, а не живущие. Демонстрирующие, а не страдающие, любящие, предающие или сходящие с ума.
403 года прошло с первого представления трагедии. Вечные темы: проблемы отцов и детей, бескорыстие любви, борьба за власть, человеческие слабости и героизм. Всем этим веяло от первоисточника, опубликованного чуть позже первой премьеры. Но новый взгляд на "Короля Лира" накрыл меня как лоскутное одеяло. Черное, много черного, ослепляющий свет, дымовая завеса, гроза, серебряным рваным покрывалом спускающая с потолка и чуть-чуть красного. Мрачно. Стильно. Зарисовка тушью, пунктирно.
Такими же пунктирными получились страдания: Лира было не жалко. Иногда он как-то даже мешал. Не вполне разумный, что-то бормочущий жалкий старик. Кто это? Король Лир или воплотивший его Юрий Капустин?
Сильно удивлял шут. Ему, конечно, аплодировали. Потому что только шут всегда говорил правду и получал за это розги. Но какой-то он случался внезапный и противоречивый. А где же острота? Где непременное для всех канонических шутов пристрастие "играть на грани фола"?
Хороши и однозначны старшие дочери. Никаких иных трактовок к ним не применить -только злоба и стяжательство. В обеих. Особенно великолепна в своей резкости и категоричности Анастасия Темкина, сыгравшая старшую дочь короля Гонерилью, у нее вышел цельный образ - без возможности интерпретаций. Не чета образу ее сценического мужа Герцога Альбанского (Сергей Уфимцев). Зато именно он вызвал приступ неконтролируемой жалости в своих призывах строить какое-то там государство у остывающего трупа короля: мы прорвемся мой король. Король умер, но "да здравствует, король" - никто не крикнул.
И Корделию в исполнении Ольги Ландиной было чрезвычайно жаль. Но не потому, что она погибла, как большинство, впрочем, героев в пятом акте. А напротив, именно потому, что как-то потеснив Шекспира, режиссер смял весть о ее кончине. И не увидела я горьких слез раскаявшегося Лира над единственной любящей его дочерью...
Не произошло погружения в эпоху. Не защемило сердце от тос^и по мелкости людской. Всего по кусочку. Немного страсти (опять же в исполнении Анастасии Темкиной). немного мудрости (король Франции, второстепенный, но всегда ведущий Сергей Погосян). немного преданности (граф Кент - Анатолий Креженчуков). немного грозы (все то же покрывало, звуковое сопровождение, облака дыма и свет), немного танцев и драки. Такая вот пунктирная концепция.
Однако, есть эмоции, древние, как Англия времен обожествления Юпитера, которые просмотр возбудил. Роем заклубились вопросы. Это что же не так со мной, господа хорошие, если мне Уильям наш Шекспир не угодил? Это как же надо было душой зачерстветь? Открываю книгу. Все правильно. Все как надо. Сильно как прежде. В чем же дело? Может быть, в том что звук в зале не очень хорош?

Приходилось фразы улавливать и расшифровывать, а действие-то шло. Дальше, к финалу. Где смерти смешались в общем хаосе.
Но вот что здорово: как меня потянуло перечитать, так многие, смею надеяться, потянутся к Шекспиру впервые. Ведь тенденция припасть к первоисточнику после ознакомления с визуальным рядом, дабы сравнить и проанализировать, становится доброй и масштабной традицией. И, как оказалось, не только у киноманов.
В Государственный Академический Русский Театр Драмы им. М.Ю.Лермонтова ходили Олеся Иванова и Дина Саблина.