"Афиша" от 20 марта -02 апреля 2009 года

Да здравствует король!

Людмила ФИЛИППОВА

Самая ожидаемая премьера театра им. М. Лермонтова - «Король Лир» - после трех лет репетиций наконец-то вышла на финиш. Почему театр выбрал именно это произведение Шекспира и в чем его современность, отвечали два главных участника постановки - режиссер и актер Рубен Андриасян,
режиссер, художественный руководитель театра, народный артист РК:
Давно ли вы мечтали об этом спектакле?
- Естественно, мечтал. Но полноценно Шекспира ставлю впервые в жизни.
Чем лично вам интересна и близка эта пьеса?
- Остановился именно на этой пьесе, потому что она очень напоминает мне сегодняшний день. То, как любая власть, в том числе и власть славы, власть денег корежит, поганит психику человека. Я это вижу и справа, и слева. Отовсюду. И Лир этой участи не избежал.
Какой он ваш Лир?
- Представьте себе человека, который собирал-собирал государство, а потом в одночасье сказал: «Все, ребята, я устал, правьте сами, а я остаюсь королем». Но так не бывает! Он переоценил собственную самость. Если грубо говорить, то это признак самодурства. Вспомните, как он поступает с младшей дочерью, которая, видите ли, осмелилась не славословить его. А средняя и старшая вкусили, что такое власть, и в недоумении: «Папаня вроде нам власть отдал, а править не дает?». Они заражаются этой бациллой власти и начинают делать то, что делают. Совковая интерпретация этого произведения - пьеса о человеческой неблагодарности. Это очень узко! Конечно, там есть неблагодарность. Но если смотреть в корень, то дело тут в том,
что человеческая психика не может устоять перед испытанием власти. Лир понимает, что натворил, что это именно он кинул камень, от которого расходятся все круги, что это он повинен в том, что погибает вся семья, и поэтому сходит с ума. Самая важная на ваш взгляд строка?
- Очень много... Есть очень точная строка в переводе Бориса Пастернака: «В наш век слепцам безумцы вожаки». Как вам нравится эта строчка?
Юрий Капустин,
исполнитель роли короля Лира, заслуженный артист РК:
Давно ли вы мечтали об этой роли?
- Никогда. И даже не представлял себя в ней. Поэтому предложение Рубена Суреновича для меня было полной неожиданностью. Я ему даже на последних репетициях сказал, что до сих пор не могу понять, при чем здесь я. А тогда, три года назад, он вызвал меня на разговор и сказал: «Я знаю, ты мечтал о Ричарде III». На что я ему ответил: «Время уже прошло. Ричард III паутиной порос. Про него уже разговаривать не надо».
Чем лично вам интересна и близка эта пьеса?
- Очень сложный вопрос. Я даже не могу сказать, что она мне близка. Она интересна тем, что это человеческая драма. Даже трагедия. Вот с этой стороны - да. А изначально то, что определял и определяет Рубен Суренович - мне было не очень понятно. Потому что когда он говорил:
«Давай поговорим о том, как власть уродует человека и к чему он приходит», я отвечал: «Меня власть не интересует. Про нее и так все ясно, в газетах пишут, по телевидению говорят. Что я про нее буду рассказывать?». Но эти три года общения с Шекспиром внесли много нового в осознание материала. Какой он ваш Лир?
- (Смеется) Это знает только Рубен Суренович. Через все согласия, несогласия, дебаты, разговоры я пришел к очень простому выводу - я все-таки актер и помогаю режиссеру в осуществлении его идеи, озвучиваю его интерпретацию. Наступил период, когда необходимость сопротивления отпала. У каждого из нас есть своя точка зрения. Мы должны либо поверить в нее и идти за режиссером, либо уйти. Вот я и иду за ним. У меня, может, и сейчас какие-то вещи не уложились в голове, но они осознаны мной эмоционально.
Самая важная на ваш взгляд строка?
- (В большом волнении, с паузами) Я... живу с Лиром... он все время со мной... и поэтому... трудно что-то вычленить, сказать что-то определенное. Иногда я говорю ему: «Все, уйди, понедельник!». Но мозги не отключаются... В восьмом эпизоде, в сцене с дочерьми, со старшей и средней, я говорю: «Что необходимо мне? Терпение. Вот что сегодня нужно мне - терпение». Наверное, это и есть главное. А может и неглавное...