"Новости Недели" от 08-14 мая 2002 года

Купите фиялочки!

Ксения ЕВДОКИМЕНКО

Андреем Кизиловым осуществлена попытка поспорить с Бернардом Шоу.

Невообразима наглость режиссеров! Дописав одну из своих самых популярных пьес (впрочем, в тот момент Б. Шоу вряд ли подозревал, что благодаря "Пигмалиону" он будет в большей степени знаком русскоязычному зрителю), злоязыкий драматург специально сделал приписку для чересчур романтичных потомков: "Ни в коем случае не играть, что Хиггинс влюбился в Элизу!" Но разве кто-то хоть раз внял этому пожеланию? Сама легенда, ставшая основой сюжета, повествует о любви: античный ваятель Пигмалион создал совершенную скульптуру женщины и полюбил собственное творение. Чувство было так сильно, что растрогало богов, и они оживили статую.

Со времен Эллады мужчин волновала возможность создать собственную женщину, а не пользоваться случайным материалом. Так что Андрей Кизилов не был первым режиссером, нарушившим волю драматурга. Более того, пошел еще дальше: его "Пигмалион" - не просто повесть о любви, а сказка для взрослых со счастливым концом. Так Андрей и охарактеризовал спектакль в день премьеры.

Это уже четвертая работа режиссера в стенах Русского театра драмы им. Лермонтова (всего на счету Кизилова двадцать семь постановок, в том числе и работа с собственным экспериментальным театром). И по крайней мере, двумя спектаклями, идущими на сцене театра им. Лермонтова ("Уроки французского" и "Шум за сценой"), Андрей зарекомендовал себя блестящим комедиографом, способным превратить драматический материал в легкий, динамичный и бесконечно смешной спектакль. И уж поверьте, смеяться зрителю приходится до слез, в самом прямом смысле.

Но "Пигмалион" Б. Шоу в первой половине пьесы, при всем комизме ситуации, далеко не однозначен. Впрочем, Андрей Кизилов и не пытается изменить комедии, увидеть чересчур глубокий лирический пласт. Он просто обыгрывает предлагаемый материал. А поскольку театр "не музей и не должен пахнуть нафталином", то самое английское, туманное и традиционное в этом спектакле - камин в доме профессора и белые шарфы на мужчинах. Все остальное по-итальянски темпераментно и гротескно. Украшение спектакля, его золотая оправа - потрясающе легкие, пластичные декорации Владимира Кужеля. Золоченый купол парит над сценой, но подозрительно похож на клетку, а тяжелые золотые полосы обязательно присутствуют в платьях светских дам, вызывая те же ассоциации. Вот только въедливого зрителя, особенно того, который не раз следил за развитием старого сюжета на телевизионном экране, слегка покоробят музыкальные вставки - разухабистые песенки на слова Р. Бернса с претензией на народность... Того же чересчур разборчивого театрала уже к антракту выведет из себя бесконечная беготня по сцене: всевозможные паузы, раздумья, многоточия заполнены судорожными метаниями и довольно бестолковыми, возникающими к месту и не к месту движениями... Андрей Кизилов объясняет такую суету тем, что, как истинный киношник, он любит динамику.
Зато зритель будет несказанно удивлен актерским ансамблем (правда, не каждая реплика "отшлифована", впрочем, это можно списать на молодость спектакля), мужским дуэтом двух главных персонажей - великолепная и точная работа Сергея Уфимцева в роли Хиггинса и мягкий обаятельный Пикеринг в исполнении Михаила Токарева. Они все время работают "в связке".
О нежном, ярком соло дебютантки Анастасии Темкиной хочется сказать особо. Так уж сложилось, что на главную роль в "Пигмалионе", как правило, претендуют опытные и достаточно зрелые актрисы. И изображают из себя в первом действии вульгарную девицу, а во втором - светскую львицу со всеми атрибутами: пышным бюстом, грудным голосом, лоском, уверенностью. Не верится, что такая мадам могла метаться по городу и даже думать о самоубийстве. Но те изменения, которые происходят с Элизой в исполнении Анастасии Темкиной, очень органичны.

В первом действии героиня - непосредственная, живая девушка, почти ребенок, судя по ее реакции. Все эти качества были бы милы, если бы не жуткий простонародный лексикон и акцент. И кстати, стоит отвесить комплимент Андрею Кизилову за его работу с оригинальным текстом Бернарда Шоу, особенно в той части, где требовалось насытить реплики Элизы просторечиями, неправильностями и ужасающим говором. И хотя зрители от души смеются над Элизой, все симпатии на ее стороне. Во втором действии актрисе удается сделать невозможное: ее героиня говорит правильно, искусно выполняет заученные реверансы... Гибкий ум девушки приспособился к новым ощущениям, но она все так же искренна и ранима, как и прежде. Ее душа сквозит в нарисованном профессором академичном контуре. И с Хштинсом разговаривает не светская дама, решившая проучить мужчину, а девушка, получившая весьма болезненный урок.

Настя Темкина не только великолепно дебютировала, но и выдержала весьма пристальные и предвзятые взгляды и публики, и театрального мира. Дело в том, что алматинцы еще помнят, как на этой же сцене работал талантливейший актер Лев Темкин. И то, что Настя продолжила театральную династию Темкиных, произошло благодаря главному режиссеру театра и ее учителю Рубену Андриасяну. Скупой комплимент педагога дорогого стоит: "Я счастлив, что не ошибся в тебе, Настя. Рад как режиссер, педагог и друг твоего отца. Только учти, что и попадать тебе будет от троих!"

Настя как-то призналась, что, выходя на сцену, ощущает незримое присутствие отца. Если это так, то и шквал аплодисментов, которым закончилась премьера, справедливо относится к двум актерам одной фамилии - Темкины.