15 ноября 2008 | Просмотров 1977 | Комментариев
О "Феликсе" и его железном тезке

"КАРАВАН" от 19 февраля 1999 г.


О "Феликсе" и его железном тезке


 Айгерим МЕКИШЕВА




- Геннадий Николаевич, у вашей новой работы "Феликс" маленький юбилей - 10-й спектакль.
И что, все десять - действительно полный аншлаг?


- Да уж. Хотя как-то и не заметил. Каждый вечер, когда играем "Феликса", у меня, и у Нины Жмеренецкой,
и у Иры Лебсак огромное волнение, какой-то мандраж - все вроде бы премьера.
Смех, слезы, аплодисменты, зал дышит, живет вместе с нами, откликается на каждую
реплику - такого контакта у нас не было уже много лет.

- И чем, по-вашему, достигается успех?

- Бывает же так - всем. Феликс как типаж близок мне, я его понимаю. Я иногда играю,
забываюсь и произношу текст не от автора и не от Феликса, а от себя, это отзвук моих
мыслей. Когда я, извините, кричу на сцене: "Эти блядские деньги", - то точно так же в
отчаянии я кричу дома и на работе. Персонажи "Феликса" взяты из нашей жизни, они узнаваемы
и поэтому так задевают зрителей. Умный диалог, афористичность делают каждую фразу не проходной,
а услышанной залом, а внутренняя психологическая напряженность драматургического действия позволяет
актерам играть на "полную катушку": гуляй - не хочу. Где и когда еще нам подвернется такая возможность?

- А как рецензенты, пресса на спектакль откликаются?

- В общем-то, благожелательно. Газеты и ТВ не оставляют нас без внимания. Что-то приемлемо больше,
что-то меньше. Совсем как публика: одни захваливают сверх меры, другие шутят: мы сами себе надоели,
так еще в театре на себя смотреть. Я люблю честное мнение, даже негативное, приемлю с благодарностью.
Но бывают и исключения, и огорчительно: когда сталкиваешься с откровенной провокацией.
Так, одна не очень тиражная газетка, передергивая текст, написала, что мы будто бы произносим:
"Вы, русские, все в дерьме". Хотя нет таких слов ни в пьесе, ни в спектакле. Убедиться проще простого.
Акцентируя на слове "русские", рецензент пытается разыграть межнациональную карту, неприемлемую
в Казахстане. Это отвратительно хотя бы потому, что человек либо пишет с чужого голоса, либо на спектакле
он все-таки был, но из-за очень ограниченных умственных способностей ровным счетом ничего не понял.
Но более всего нас поразила концовка опуса в стиле заказных разносов совковых СМИ. Рецензент требует,
вопиет остановить "Феликса", запретить пьесу. От его истеричных фраз, как из погреба прошлого, на нас
дохнуло запахом доносов агентов КГБ, "ждановщины" и еще более ранних запретителей времен ВЧК
Железного Феликса. А мы чувствуем - театр востребован, без него скучно, десять аншлагов тому
свидетельство!

- Ира Лебсак большую часть спектакля проводит, скажем так, не совсем одетая. Это вам
не мешает?


- Не мешает. Потому что это сделано не специально, а по логике жизни. В первом акте это помогает мне
в нее влюбиться, а во втором, когда выясняется, что, возможно, она моя дочь, я просто физически ощущаю
внутренний протест против ее оголения. Так мы уж устроены. И все другое было бы неправдой.

- Традиционный вопрос - планы. Ну, посмотрят "Феликса" все, кто хотел, что дальше?
- У всех артистов одинаковые планы: быть нужными своим зрителям. Я хотел бы, чтобы
каждый вечер зал наполнялся жаждущей откровений публикой - и мы не обманывали бы
их ожиданий.




Давайте дружитьв соцсетях

РассылкаТолько самое важное на ваш e-mail
* Пожалуйста, заполняйте это поле кириллицей.
Заявки, содержащие латинские символы, не принимаются.
   


  Покупка билетов
Приложение
для смартфонов и планшетов