13 июля 2015 | Просмотров 722 | Комментариев
Сюжет для небольшого рассказа

"Казахстанская правда"

от 23 января 2015 года

Сюжет для небольшого рассказа

Елена БРУСИЛОВСКАЯ

 

Чеховская «Чайка» на малой сцене Государственного академического русского театра драмы им. М. Лермонтова стала ярким событием в театральной жизни Алматы.

В искусстве театра век нынешний и век минувший, без преувеличения, можно назвать эпохой Чехова. Его пьесы давно уже перешагнули границы и идут сейчас по всему миру. В чем же секрет столь стойкой притягательности чеховской драматургии? Почему зритель XXI века, далекий, казалось бы, от реалий века XIX, с таким же интересом следит за душевными переживаниями его героев?
На этот вопрос режиссер-постановщик спектакля, народный артист РК, лауреат Государственной премии РК Рубен Андриасян ответил так:
– Секрет притягательности Чехова очень прост – он редкий талант.
– А в чем, по-вашему, особенность Чехова?
– В том, что каждый понимает его по-своему. Более того, Оутс, например, называет Чехова праотцом театра абсурда.
…Действительно, американская исследовательница и писательница Джойс Кэрол Оутс в своей книге «На грани невозможного» пишет, что все, даже самые авангардистские приемы современного театра, в том числе и театра абсурда, были предвосхищены Чеховым. Хотя, на мой взгляд, Чехов со всеми его «загадочными» фразами абсолютно реалистичен, просто иност­ранцы никогда не могли понять русской души.
– Я бы посоветовал Оутс за разгадкой этих загадочных чеховских реплик обратиться, скажем, к письмам Чехова, – говорит Андриасян. – Так, в письме к Книппер, которая в то время репетировала Машу в «Трех сест­рах», Антон Павлович ей советует «никогда не делать несчастного лица». Когда Маше плохо – она свистит. Надо просто нау­читься разгадывать чеховскую иносказательность. Я давно болею Чеховым, ставил все его пьесы, кроме «Дяди Вани».
– Насколько я знаю, «Чайка» уже шла на сцене вашего театра.
– Да, в 1978 году «Чайку» уже ставил Володя Захаров, тогда Дорна играл Юрий Борисович Померанцев, сейчас эту роль играет Геннадий Балаев. Нина Жмеренецкая играла Заречную. Понимаете, чеховские пьесы тем и современны, тем и притягивают, что он пишет обо мне, о вас, о том, как в общем-то неплохие люди дурно живут.
– И что примечательно – свои драмы Чехов называл комедиями, хотя та же «Чайка», скорее, трагедия: в финале главный герой застрелился. Разве это смешно?
– У нас несколько утилитарное представление о самом жанре комедии, ведь издавна драматургов называли комедиографами. Комедии бывают очень странными: тот же «Эзоп» – пьеса, написанная еще во времена античности, – это комедия, вот уж «обхохочешься» – в конце герой бросается со скалы. А знаете, если бы некоторые пьесы ставились так, как их написал Чехов, это было бы смешно. Скажем, в «Вишневом саде», если бы я следовал замыслу Чехова, то Раневскую должна была играть комическая старуха, Лия Нельская, например. Тогда действительно было бы смешно. Но Чехов, как мне кажется, из скромности немного себя недооценивал. Недооценивал глубину того, что он пишет. О тех же «Маленьких комедиях» говорят – чеховский водевиль. Да никакой это не водевиль! Это трагикомедии одиночества.
– «Чайка» в этом плане не исключение – все ее герои одинокие и по существу очень несчастные люди.
– А посмотрите, как Чехов строит «Чайку» – каждая картина начинает с того, что люди собираются весело прожить какой-то отрезок времени – и облом… Представьте себе, через что проходит Аркадина – сын стрелялся, брат чуть ли не умирает на ее глазах, муж ей говорит: будь другом, отпусти меня к другой женщине. Это каким же надо быть сильным человеком, чтобы выстоять в такой череде событий!
– Аркадина действительно сильная женщина, но в то же время и глубоко несчастная. У Чехова вообще нет счастливых героев, при этом каждый несчастлив по-своему, и в первую очередь несчастны женщины – Нина, Аркадина, Маша, даже Полина Андреевна, много лет тайно влюбленная в доктора. За каждым персонажем – своя судьба, сюжет для небольшого рассказа, выражаясь языком Тригорина.
– Там все страдают от одиночества, как страдал от этого и сам Чехов, поэтому, хочет он этого или нет, у всех героев есть и эта тема.
…При этом герои еще и не слышат друг друга. И в этом тоже оригинальность драматургии Чехова, который не сразу был понят своими современниками. Многим его пьесы казались неумело сделанными. Правда, позже Владимир Немирович-Данченко скажет, что Чехов создал «театр настроения» с его знаменитым «подводным течением», предвосхитив во многом театральные искания ХХ века. Но этому предшествовал оглушительный провал «Чайки» во время ее первого представления в 1896 году в Петербурге на сцене Александрийского театра.
Самая первая постановка «Чайки» в Александринке была о трагедии Нины Заречной, ее играла Комиссаржевская, ставил спектакль режиссер Карпов. Это был провал. Года через два пьесу поставили во МХАТе, причем от отчаяния поставили, потому что к этому времени в репертуаре молодого тогда театра (он был создан Немировичем-Данченко вместе со Станиславским в 1898 году) было всего четыре спектакля, из них спросом пользовался только один – «Царь Федор Иоанович». И тут Немировичу приходит гениальная мысль – взять современную пьесу, он чувствовал Чехова, а вот Станиславский не хотел ставить «Чайку», он не любил Чехова.
– И тем не менее играл одну из главных ролей – Тригорина.
– Да, это был удивительный спектакль, я читал письма Чехова, который не был на премьере (по причине болезни он находился в Ялте). В этих письмах Чехов приводит оценки исполнителей – все, как один, ругают Станиславского в роли Тригорина, как ругают и Роксанову в роли Нины Заречной, но при этом хвалят Книппер, которая играла Аркадину, и Мейерхольда – Треплева. И мне стало интересно, как же играл Мейерхольд? Нашел. Если не ошибаюсь, Горький пишет Чехову в Ялту о том, что Мейерхольд очень обаятельно играл «этого дегенерата».
…Сохранились воспоминания участников того спектакля, успех которого был поистине колоссальным. После чего Чехов подарил Немировичу-Данченко медальон с надписью: «Tы дал моей «Чайке» жизнь. Спасибо! Но и «Чайка» дала жизнь твоему театру». С тех пор летящая чайка стала эмблемой МХАТа. Работая над «Чайкой», Чехов признавался в одном из писем: «Пишу ее не без удовольствия, хотя страшно вру против условий сцены... много разговоров о литературе, мало действия, пять пудов любви». И действительно, в «Чайке» показаны самые обыкновенные люди. Они плачут, удят рыбу, играют в карты, носят свои пиджаки… А само действие пьесы – это, по сути, диалоги героев, вот почему она требует сосредоточенности и внимания, работы души. Вероятно, поэтому режиссер решил поставить «Чайку» на малой сцене, чтобы максимально сблизить актеров и зрителей.
– Малая сцена – это другие возможности. Вы все время видите глаза актеров, они не напрягают голоса, а вы их слышите, там естественные интонации. Кто-то из зрителей мне сказал, что спектакль смотрится в режиме 3Д, то есть возникает эффект присутствия.
– Вы активно занимаете в спектакле молодых актеров, выпускников вашего курса, Викторию Павленко (Заречная), Романа Жукова (Треплев), Алину Руденко (Маша), Дмитрия Багрянцева (Медведенко). Не боитесь?
– А чего мне бояться?
– Ну, хотя бы того, что им не хватит мастерства и они будут проигрывать на фоне таких крепких, имеющих солидный сценический стаж актеров, как Анастасия Темкина в прекрасно сыгранной роли Аркадиной или очень органичный Виталий Гришко (Сорин).
– Было время, когда я боялся выпустить двух однокурсников – Анастасию Темкину и Виталия Багрянцева. И тогда бы они до сих пор играли кошек и мышек. Понимаете, в чем дело: если не давать молодым актерам играть сейчас, мастерства всегда будет не хватать. А они должны расти.
– Говоря о вашей «Чайке», мне хотелось бы отметить и очень хорошую работу теат­рального художника Эрнста Гейдебрехта, не случайно он обладатель «Золотой мас­ки». Ему удалось создать не прос­то декорации, а атмосферу русской дворянской усадьбы, на фоне которой и происходит действие. Это, согласитесь, дорогого стоит.
– Мы с ним работали еще в ТЮЗе, тогда он был начинающим художником и любил пов­торять, что его всему научил ТЮЗ, потому что сцена была очень неудобная, маленькая, и сделать на ней привычную машинерию было очень сложно, надо было что-то выдумывать. Это большое мастерство – казалось бы, из ничего сделать что-то.
– Рубен Суренович, знаю, что, несмотря на вашу загруженность в театре как художественного руководителя, несмотря на «возраст патриар­ха», вы – человек неугомонный, поэтому наверняка есть желание еще что-нибудь поставить.
– Я нашел, мне кажется, интересного молодого казахского автора, правда, живущего в Москве, – Олжаса Жанайдарова. Он недавно был здесь, и мы договорились, что я буду ставить его пьесу «Джут», которая затрагивает, наверное, самую больную тему в истории казахского народа.




Давайте дружитьв соцсетях

РассылкаТолько самое важное на ваш e-mail
* Пожалуйста, заполняйте это поле кириллицей.
Заявки, содержащие латинские символы, не принимаются.
   


  Покупка билетов
Приложение
для смартфонов и планшетов