27 декабря 2014 | Просмотров 1168 | Комментариев
Комедия поколений на алматинской сцене

Литературно-художественный портал "Книголюб"

http://knigo.info

Декабрь, 2014 год

Комедия поколений на алматинской сцене

Максим ПОНОМАРЕНКО

 

В октябре 2014 года в Алматы на сцене ГАРТД им. М.Ю. Лермонтова прошла премьера спектакля «Ревизор» по именитому произведению Н.В. Гоголя.  Постановка режиссера Андрея Кизилова вызвала неоднозначную реакцию алматинского зрителя: от восторгов до ожесточенных споров. Объектом критики явились как новомодный лексикон Анны Андреевны (Ирина Лебсак), шляпка-гнездо на голове Марии Антоновны (Ирина Кельблер), так и отсутствие  некоторых второстепенных действующих лиц и исключение немой сцены. Да, наконец, и внешнее несоответствие актеров своим персонажам многим пришлось не по вкусу: кто-то излишне худ, кто-то молод, кто-то недостаточно силен голосом… Словом, «гоголевская» традиция, казалось бы, здесь слегка померкла.

Быть или казаться?

          Однако стоит отметить, что в каждом из этих «антигоголевских» недостатков спектакля присутствует особый символизм, раскрывающий ту самую, классическую суть комедии поколений, за которую радеют ревнители традиций. Прежде всего, Н.В. Гоголь видел огромную проблему общества в его стремлении «казаться», вместо желания «быть», то есть создавать видимость деятельности, на деле, не предпринимая ничего для своего духовного развития. Проблема актуальна и в наши дни. Думается, что некоторое несоответствие портретных данных призвано показать то многообразие Городничих, Хлестаковых и Ляпкиных-Тяпкиных, которое имеет место быть в современном мире, т.е. показать, что образы комедии не обязательно должны строго по Н.В. Гоголю иметь округлые животы и толстые щеки, иметь говорящие фамилии и находиться в почтенном возрасте. Главное, на что стоит обратить внимание – так это на духовные пороки человека, и неважно в 19-м веке или в 21-м. Таким образом, трактовка Кизилова продемонстрировала некий синтез классического наследия и современного прочтения, вскрыв законы по которым существует повседневная реальность.

От Петрушевской к Гоголю

          Критика обывателя обрушилась и на образ жены Городничего, в частности, недоумение вызвал  её лексикон. К примеру, «пуськой бятой» она раздраженно называла свою дочь и как многим показалось – совершенно безосновательно.  Но простому зрителю невдомек, что это отсылка к языковой сказке Л. Петрушевской «Пуськи бятые», из которой и взято наделавшее шума сочетание. Автор в ней пытается имитировать различные части речи русского языка, строя таким образом фразу, которая несмотря ни на что сохраняет некий смысл: «Сяпала Калуша с Калушатами по напушке. И увазила Бутявку, и волит: – Калушата! Калушаточки! Бутявка!». Т.е. можно уловить, что речь здесь идет о клуше или наседке, птичке со своими птенцами, увидевшей по дороге букашку. Читая далее, можно предположить, что букашку она скормила своим птенцам, отчего они «подудонились» и Калуша тогда воскликнула, дескать «бутявка-то некузявая».  Птенцы букашку выплюнули, та убежала и уже находясь от них на достаточном расстоянии крикнула, что все они «пуськи бятые».

Поколение «пусек бятых»

    «Отреставрировав» сюжет сказки Петрушевской можно понять и функцию ее использования в постановке «Ревизор». Это выдуманное Л. Петрушевской сочетание демонстрирует ограниченный интеллект дочки Городничего,  символизируя её наивность и доверчивость. Хотя это применимо и к самой жене Городничего, но она этого ни за что не захочет признать, т.к. привыкла во всем считать себя правой. Как становится ясно позже, «пуська бятая» - еще и пророчество, т.к. только «переварив» и отпустив мнимого ревизора они понимают, какой он оказывается «некузявый», а он в своем письме Тряпичкину подобно «бутявке» кричит, находясь уже достаточно далеко, что все они «пуськи бятые», то есть позволившие себя обмануть в силу своей духовной ограниченности. Символика «пусек бятых», таким образом, проходит сквозь весь спектакль.

Змеиный клубок и птичье гнездо

          Органично дополняют эту языковую символику и другие детали костюма матери и дочери.  Головные уборы героинь также вызвали целый шквал нареканий. Однако, на наш взгляд, переплетенный клубок змей на голове Анны Андреевны символизирует её «приземленное» начало. Это отражается в желании любым способом изогнуться, только бы доказать свою правоту и достичь корыстной цели – переехать в Петербург, чтобы устраивать там балы. Клубок змей символичен и потому, что все змеиные ужимки Анны Андреевны движутся по кругу, они цикличны (в итоге она остается в своем прежнем положении, но в высшей степени одураченной). А птичье гнездо на голове Марьи Антоновны наглядно демонстрирует зрителю всю ограниченность, наивность и мнимую аристократичность «пуськи бятой», за золотым блеском которой скрывается пустота.

Немая сцена или взятка?

          Из алматинской постановки были исключены некоторые второстепенные персонажи, в чем незамедлительно усмотрели потерю авторского замысла. Однако Городничий (Владимир Толоконников) весьма убедительно сокрушался после известия о приезде ревизора о неудовлетворительном состоянии и города, и работы своих подчиненных (в том числе и второстепенных героев). В интерпретации алматинского театра влияние отсутствующих персонажей выразилось в одном эмоциональном монологе, который ещё раз показал главную идею комедии Н.В. Гоголя – изобличение пороков.

          Андрей Кизилов акцентирует внимание на процессе мздоимства. Для этого он отказывается даже от знаменитой «немой» сцены гоголевской комедии. Она заменена на демонстрацию передачи очередной общей взятки уже для настоящего ревизора. Скорее всего, это сделано, чтобы показать высокую значимость проблемы для многих сфер общественной жизни, в которых она является ключевой. Эту же цель преследует режиссер и в выборе декораций к спектаклю – широкие изумрудные колонны с позолотой, роскошное кресло Антона Антоновича и стена, расписанная в духе эпохи Ренессанса призваны показать  превосходство материального над моральным – «вечную» проблему, изобличаемую классической литературой.

          Таким образом, выстраивается устойчивая система символов, на которой держится спектакль и рассматривать отдельные его несоответствия классической трактовке нужно также в системе, лишь в этом случае можно заметить, что интерпретация А. Кизилова – это «многое в малом» и не всегда некоторый отход от традиционности выступает во вред смыслу и первоначальной цели произведения.




Давайте дружитьв соцсетях

РассылкаТолько самое важное на ваш e-mail
   


  Покупка билетов
Приложение
для смартфонов и планшетов